На полуострове уже заключен первый прижизненный договор на кремацию 

Точкой отсчета любого путешествия для Михаила Ремеза всегда становится кладбище. Опыт заграничных некрополей нужно изучать и, если он полезен, брать на вооружение. Ничего удивительного: служба обязывает.

Михаил Иванович - генеральный директор Национальной мемориальной компании. Той самой, которая реализует пилотный проект по строительству крематориев на территории России. Крематорий, начавший работать в Крыму 1 августа 2018 года, - один из них. Об этом сообщает Московский комсомолец.

Жизнь и смерть

Наш разговор с Михаилом Ремезом о жизни и смерти начался с откровения.

- Плохо всё: и земля, и огонь, - признает собеседник, знающий толк в похоронах. - Человек ушел из жизни, и это горе для тех, кому он дорог. Смерть - самая большая утрата.

Рассуждая о смерти как о неизбежности, таинство которой не известно никому из ныне живущих, Михаил Иванович стоит на шаг впереди. С помощью взятого на вооружение западными психологами спецэффекта он взглянул на собственные похороны "изнутри".

- Боль, превосходящую по силе известие о смерти человека, мы испытываем на похоронах, когда после прощания гроб погружается в землю, - рассказывает Михаил Ремез. - Виртуальная реальность исключает ошибочность высказывания. Исправить ничего нельзя, но снять болевой шок можно.

Как ни парадоксально это звучит, но процесс похорон с последующей кремацией для близких умершего менее тягостен. Всё просто: прощание проходит без последующего ритуала на кладбище. Простились у подъезда родного дома или больницы - и гроб с телом уезжает в крематорий. После завершения кремации родственникам предоставляется урна с прахом. Никаких испытаний перед процессом кремации нет. Как уже было сказано, в Крыму работает крематорий тип 2 по ГОСТ. В нем не предусмотрены траурные залы, где звучат прощальные речи, и помещения, из которых можно наблюдать за процессом. Сначала - договор, а потом - урна с прахом.

- Действующее законодательство не ограничивает возможность захоронения праха исключительно на кладбище, - поясняет Михаил Ремез. - Но на деле 95 процентов граждан России производят захоронение на уже имеющейся могиле кого-либо из родственников. И в этом еще одно достоинство кремации - возможность создания семейных захоронений в условиях острого дефицита кладбищенских участков.

Говорить о достоинствах процесса, связанного с преданием огню тела ушедшего из жизни человека, не имеет ничего общего с кощунством. Смерть неизбежна, и сбрасывать со счетов этот факт не имеет смысла. Связав, как ни странно это звучит, свою судьбу с похоронами, Михаил Ремез утверждает, что люди, распорядившиеся своей смертью заранее, живут на шесть-восемь лет дольше. Возможно, потому, что им не нужно возвращаться в мыслях к тому, что рано или поздно свершится. Прижизненный договор с крематорием - это не забег впереди паровоза, а всего лишь продуманный шаг, освобождающий от мыслей о смерти.

Сам себе сценарист

- На сегодняшний день в Крыму заключен первый прижизненный договор на кремацию, - не разглашает имя второй стороны собеседник. - На очереди еще десять договоров. Мы готовим специальный бланк и просим дать нам на это немного времени, прежде чем продолжать почин.

Для европейских стран - это вполне себе обычный шаг. В наших традициях откладывать деньги на "черный день", зачастую сомневаясь в их дальнейшей судьбе. Сколько пенсионеров экономят, собирают и при этом не имеют никаких гарантий на честное отношение к "смертному" капиталу.

Надежный способ защиты от экономии родственников на проводах в последний путь - оформить волеизъявление. В этом документе, статус которого приоритетней завещания, можно предусмотреть всё: где и как пройдут похороны, будет ли использована кремация, кто выступит доверенным лицом в их организации - вплоть до мельчайших нюансов после смертного часа.

К слову, именно доверенному лицу предстоит руководить всем процессом, который Михаил Иванович точно называет "динамикой трех дней". Оборотная сторона утраты для одних - всегда прибыль для других. Ее сулит каждая новая смерть фирмам, функционирующим на рынке ритуальных услуг.

- Если сразу после смерти близкого человека к вам нагрянул похоронный агент, которого вы не приглашали, значит вы рискуете потерять, - предупреждает собеседник. - Информация об умерших стоит денег и, к сожалению, продается.

Быть столь категоричным нашему собеседнику дает основания жизненный опыт. Как ни крути, бизнес на похоронах живет и здравствует, причем не одну сотню лет. Так вот, начиная предоставлять новую для нашего региона услугу - кремацию, Михаил Ремез предпринял попытку не переходить дорогу коллегам, работающим на рынке ритуальных услуг. Все собрались и попытались договориться. Крематорий отказался от расширения сферы деятельности на продажу гробов, венков, цветов, а ритуальные фирмы получили условие - не накручивать плату за кремацию, если она происходит в рамках договора, заключенного их агентами.

- Из этого ничего не вышло, и мы вышли из соглашения, - сожалеет собеседник. - На кремации стали накручивать счетчики наши недобросовестные коллеги. Вместо шести с половиной тысяч стали требовать тринадцать, учитывая свой интерес, доставку тела на кремацию "утяжелили" в два-три раза. В ответ пришлось расширить профиль деятельности.

Дорога в небеса

Пользуясь возможностью, мы спросили о мерах безопасности в кремационном блоке. Прежде всего, по условиям инвестиционного проекта в свободной экономической зоне, в рамках которого было закуплено оборудование крематория, объект располагается в зоне таможенного контроля. Территорию и здание держат в поле зрения 17 камер видеонаблюдения.

- Крымский крематорий единственный в России, где применяется сканирование тела в гробу, - заявляет Михаил Иванович. - Если при сканировании выявляется подозрительный объект, гроб вскрывается, а посторонний объект изымается под опись. Это может быть трость с фрагментами из алюминия, бутылка водки и даже кусок сала.

Как пояснил собеседник, всё это совершенно лишнее в печи, где температура поддерживается на уровне 1000 градусов по Цельсию. Алюминий расплавится, не говоря уже о стекле и органическом веществе. К слову, технология кремации включает в себя не только безопасность, но и точность. Регистрация умерших предусматривает присвоение специального кода из большого количества цифр, в которых заключены персональные данные. Только на этот раз во главе угла не паспорт гражданина, а свидетельство о смерти. Номер наклеивается на гроб и при прохождении через сканер на пути к печи этот номер считывается и регистрируется компьютером. Подлог и замена исключены. Даже в случаях, когда была очередь. Безопасность кремации настолько продумана, что внутри печи установлен "черный ящик", с которого через модем информация передается производителю. При необходимости можно отследить все технические параметры процесса.

- Сколько времени требуется на то, чтобы огонь сделал свое дело? - спрашиваем у собеседника.

- Порядка шестидесяти минут.

И даже в этих непростых для восприятия словах можно уловить положительный смысл. Кремация - безопасный для окружающих способ расставания с умершим человеком. Захоронив прах в уже существующую могилу, родственники создают семейно-родовое захоронение, не расширяя просторы кладбищ. А вопрос нехватки земель под некрополи в Крыму стоит предельно остро.

Остается еще один момент, о котором нельзя не вспомнить, затронув тему кремации, - религиозный. Его Михаил Ремез определяет для себя как один из важных.

- Бог всемогущ и может воскресить тело из любого состояния, - убежден похоронных дел мастер. - Священный Синод РПЦ, приняв в 2015 году трактат "О погребении православных христиан", не вынес запрет на предание тел верующих огню. Необходимо думать о душе, и лучше это делать при жизни.

Оставляя в стороне предвзятость, остается признать, что земля, вода и огонь - полный список исходов на любом жизненном пути. И выбор между ними наш собеседник советует не доверять за себя никому.